только проснулись, видно? Так расскажите ваш сон воде1.
— В городе слова не скажут, за восемнадцать возьмут. Выхода нет, потому только и сказал. Взгляни на дыни — каждая с верблюжью голову! Самые отборные!
— До города вам не добраться,— грубо напомнил лавочник.— А дыни — вижу. Так себе — средние. Хорошими окажутся — народ будет есть и вас же благословлять. Не для себя беру. И потом, кто его знает — на одной грядке разные дыни выспевают. Я хоть и не дехканин, а понимаю... Три целковых дам...
— За восемьдесят дынь?! Три рубля! — дехканин даже отвернулся.
— Будьте же справедливы, баккал-ака! — крикнул Юлчи. Его поддержали и другие:
— Верно, надо по совести!
Лавочник сделал вид, что ничего не слышит, и продолжал гнуть свое:
— Я о вашей же пользе думаю. Арба-то чужая, видно? А я дыни свалю здесь же. Вон там кузница Ташпулата. Знаете, наверное? Он большой мастер в починке арб. Получите за дыни деньги — почините арбу. У хозяина не будет причины обижаться на вас. Да вы ему можете и не говорить, чтоб при случае не укорил.
Оказавшись в безвыходном положении, дехканин понемногу сбавлял цену и дошел до семи рублей. Из опасения, что может подойти какой-нибудь конкурент, лавочник тоже начал набавлять по
1 Рассказывать сон воде — переносное: рассказывать небылицы. По примете, если утром хороший сон рассказать воде — он исполнится.
теньге. Заговорив дехканина до изнеможения, он в конце концов вынудил его согласиться на четыре с половиной рубля.
Даже занявшись прополкой, Юлчи долго не мог успокоиться. Он взмахивал кетменем, но мысли его были заняты дехканином. «Как чудно устроен свет! — думал юноша.— В любом месте у дехкан дела нескладны. Земля есть — тягла нет, тягло есть — земли нет. А у многих — ни того, ни другого. Вот, к примеру, я... Да теперь куда ни глянь — везде такие. Взять хотя бы этого дехканина. Сколько он трудов, сколько забот вложил! И не один, вместе со всей семьей трудился. А добро все равно что по воде пустил. Хуже еще: все досталось этой лисе — лавочнику... Ну и бессовестный! Такого мошенника я еще не встречал... Что теперь дехканин скажет семье, детям? Спросят о покупках! И вот вместо тоя — поминки, как говорят!..
Юлчи вспомнил о своей семье. «Уходил я — в доме пусто было: ни горстки муки, ни ложки сала. Чем они живут там?.. Осенью возьму у дяди денег и пошлю им,— решил Юлчи.— Только он прижимист, похоже. Не пожадничал бы, не обманул бы...»
Покончив с прополкой, Юлчи прошел во двор и прилег на супу. Десятилетний сынишка Хакима-байбачи, Рафик, вынес ему лепешки. Какая-то женщина, скрывая лицо, протянула в калитку из внутренней половины двора чайник чаю. Юлчи догадался, что это дочь дяди.
Юноша встал и принялся за чай. К нему подсел Рафик. Мальчик был оставлен дома как самый старший и очень скучал. Чтобы развлечь его, Юлчи срезал молодую ветку тала, сделал маленький свисток:
— На, попробуй! Свисток получше, чем у миршаба.
Рафик поднес свисток к губам, подул в него. Раздался резкий свист. Мальчик даже рассмеялся от удовольствия.
Юлчи нашел толстый камыш, вырезал из середины длинный, побольше четверти, кусок, вычистил его внутри, проделал несколько дырочек.
— А это тебе свирель,— сказал он, протягивая игрушку Рафику.
Свирель тоже играла хорошо, но скоро сломалась. Мальчик похвастался:
— У меня доме есть настоящая свирель!
— Правда? А ну, покажи.
Рафик побежал в ичкари и через минуту возвратился со свирелью.
Свирель была действительно настоящая — тонкой работы, отделана серебром.
— Это тебе отец купил? Дорогая, наверное? — спросил Юлчи.
— Нет. Один раз к нам пришло мно-о-го музыкантов. Весь вечер тут играли. Один из них и подарил мне эту свирель. А играть я не умею. Дедушка запрещает: «Ты что, говорит, музыкантом собираешься быть?»
Юлчи улыбнулся.
— А-а... Сыграть, что ли?