вдруг исчезла. Через минуту она выбежала из дома, подошла к Юлчи, сняла с него старую, грязную тюбетейку и надела новую, любовно вышитую ею для брата. Юлчи снял тюбетейку, поднес к лампе, полюбовался красивым узором, снова надел и поблагодарил сестру. Ему показалось, что девушка чем-то опечалена.
— О чем ты грустишь? Ведь я вернулся здоровый и невредимый. Девушка опустила глаза:
— Ничего, это я так...
Унсин и в самом деле была печальна. Третьего дня здесь узнали о смерти Гульнар. Весть эта потрясла девушку, и сейчас она не знала, как рассказать обо всем брату.
Шакир-ата сходил за Каратаем. Женщины скрылись в доме. Друзья крепко обнялись, затем уселись за чай и начали беседу.
Отвечая на вопрос Юлчи, Каратай заговорил о тяжелом положении ремесленников и всех, кто трудом добывал себе кусок
Если и дальше так будет продолжаться,— сказал он,— народ умирать с голоду.
Юлчи внимательно выслушал кузнеца, потом наклонился к друзьям и заговорил, понижая голос:
— По-моему, все бедствия от того, что жизнь у нас устроена несправедливо. Подумайте сами: кучка баев — хозяева всех богатств. Несчетное же множество бедного трудового люда — голые, босые... Кто трудится, проливает пот, в котелке голую воду варит. А баи богатеют от их трудов, набивают и без того тугую мошну, бесятся от богатства. Вот от этого и все бедствия, в этом и вся суть. Хорошо, а что же делать, спросите? Скажу: жалобами, слезами и хныканьем не изменить жизнь. Чтобы освободиться от рабства, к борьбе надо быть готовым. Надо раскрыть глаза народу Если мы, трудящиеся, выступим все сообща, то наверняка повалим и всех баев и самого кровопийцу Николая. Трудовой народ сам тогда будет распоряжаться своими делами. Я слышал — так думают русские рабочие, мастеровые. Они уже много лет идут этой дорогой, и нам надо следовать за ними. Что вы на это скажете?..
Кузнец и Шакир-ата некоторое время молчали, раздумывая. Наконец Каратай дружески хлопнул Юлчи по плечу:
— И добрая же голова у тебя, братец мой Юлчи! Золотая голова! Все, что сказал ты,— истинная правда. И насчет русских рабочих — тоже верно. Русские рабочие — большая сила. Они народ знающий — все машины они заставляют вертеться. И если русские рабочие так думают, то у нас с ними должна быть одна дорога.
Юлчи долго рассказывал о своем новом друге Петрове. Шакир-ата слушал, не сводя глаз с джигита.
— А твои мастеровые, видно, очень бывалые, отчаянные люди! — воскликнул он, когда Юлчи умолк.
— Да, смелый народ, решительный,— подтвердил кузнец.— Недавно мне пришлось видеть одного на улице... Так что бы вы думали? Он среди белого дня на глазах у народа ударил по лицу какого-то начальника из полиции!..
— Неужели? — изумился старик.
— Рабочие идут и против войны, и против Николая, и против буржуев! —с гордостью за своих новых друзей сказал Юлчи.
— Буржуев, говоришь? Это кто же такие? — заинтересовался старик.
— Петров всех баев буржуями называл,— объяснил Юлчи.— Он так говорил: «И узбеки, и русские — все одинаково терпят от буржуев, от баев, значит. Уничтожим, говорит, Николая и буржуев — и русских и мусульманских — и все дела поручим вести своим людям — рабочим, дехканам. Вот тогда и жизнь улучшится...» Тут,отец, большие дела. Пораздумаешь над каждым словом, и на сердце радостно станет, потому—мысли эти правдивые, простые и понятные...
— Удивительное время настало! — шептал про себя Шакир-ата.— Чтоб трудящемуся человеку и самому быть хозяином своей доли, а? Товба!.. А я весь свой век прожил, как в темном закуте. Только и знал — ' гнуть спину на какого-нибудь жадного зверя...— Старик вздохнул, посмотрел на Юлчи, на Каратая.— Что ж, поживите хоть вы, молодые. Перестраивайте жизнь. Поворачивайте все по-своему.
— И повернем! — горячо отозвался кузнец.— Юлчи-палван правду сказал. Кому нужны баи? Кому