это дело. Вот я и решил оповестить вас.
Все, о чем рассказывал Камбар, проходило перед глазами Юлчи как страшный сон. Не дослушав до конца, джигит вскочил и метнулся на улицу. Боясь, как бы он в гневе не натворил беды, Камбар побежал вслед за ним, схватил за руку, потащил в укромное место. Там он сказал, что девушку можно освободить, так как она, вероятно, находится у одного из тех негодяев, что заходили к Таити.
— Говорите — где? — схватил его за руку Юлчи. Камбар, поколебавшись, сказал:
— Я, пожалуй, сам вас проведу.
— Нет, Камбар-ака! — решительно возразил Юлчи.— Этот мерзавец Танти-байбача может потом обидеть вас. Я пойду один.
Камбар назвал квартал, перечислил все узенькие улочки и тупики, по каким следовало идти, описал калитку, для ясности даже начертил ногтем на дувале план.
— Если спутаете, спросите тихонько какого-нибудь мальчишку, где дом Караахмада...
— Это точно, что она там? — нетерпеливо перебил Юлчи.
— По-моему, обязательно должна быть там. Юлчи повернулся и быстро зашагал. Камбар окликнул его:
— Подождите!
— Что еще?
— Нож при вас есть? На всякий случай, для предосторожности...
— Мать не приучила меня ножи носить,— коротко ответил Юлчи. Камбар пожал плечами, но настаивать не стал.
Через полчаса Юлчи добрался до нужного квартала. Это было глухое место на самой окраине города. Следуя указаниям Камбара, он свернул в один из многочисленных тупиков. По обе стороны тянулись полуразрушенные дувалы, только в конце тупика виднелась низенькая калитка. Юлчи подошел, толкнул ее- калитка оказалась запертой. Он оглядел дувал, постоял, подумал и осторожно постучал. Калитка открылась, на пороге, загородив вход, показался здо-
ровенный мрачный детина, большеголовый, с отросшими, как хвост котенка, бровями; на лице видны давнишние шрамы — следы драк и поножовщины.
— В чем дело?
— Пусти! — твердо сказал Юлчи.
Глаза мужчины, стоявшего на пороге, вспыхнули.
— Что ты, как отбившийся от стада теленок, суешь голову в первые попавшиеся ворота? Кто ты?
— Мне нужен Караахмад! — сказал Юлчи, надвигаясь на мужчину.
— Я — Караахмад,— вызывающе ответил тот и показал пальцем на порог калитки.— На этом месте человеческие головы разбиваются, братец мой! Зачем тебе мой дом, что он — в приданое твоей матери достался?
У Юлчи не оставалось никаких сомнений, что Гульнар здесь. Он понял, что разговаривать бесполезно. Резким движением схватил он Караахмада за ворот халата, рванул его с порога калитки и прижал к дувалу. Тот ответил сильным ударом кулака в грудь. Юлчи устоял и, в свою очередь, часто заработал крепкими и тяжелыми, как толкачи, кулаками — бил в лицо, в грудь, в живот противника.
Борьба была беспощадной, без свидетелей, без всякой надежды на то, что кто-нибудь разнимет... Оба только крякали отрывисто. У обоих арканами вздулись на шее жилы, в железо превратились мускулы рук и ног, кровью налились глаза. Схватившись за пояса, они долго водили друг друга, пытаясь обмануть и завалить. Наконец Юлчи изловчился, ударил изо всей силы Караахмада головой. Потом сжал ему левой рукой, как тисками, горло, напрягая силы, повалил противника и придавил всей тяжестью своего тела. В руке Караахмада блеснул нож. Юлчи схватил его руку, вывернул ее, прижал к земле. Нож выпал из ослабевших пальцев. Юлчи отбросил ею далеко в сторону, прохрипел:
- Кричи, вопи о помощи, если не стыдно!
Лицо Караахмада было покрыто кровью и грязью, глаза закатились. Юлчи слегка отпустил ему горло. Караахмад < хрипом вздохнул и больше не пытался сопротивляться.
Юлчи резко спросил:
— Девушка здесь?
— Здесь,— ответил Караахмад.— Кто она тебе, сестра?
—- Я люблю эту девушку,— гордо ответил Юлчи.— Зачем вы ее иыкряли?
Караахмад непристойно выругался. Юлчи нахмурился. Кого ты?
— Того... байбачу...
— Так зачем же вы ее все-таки