мне, она поверила бы правдивости преследований, перенесенных покойницей от графа Григория, а это и перетянуло бы в решительный момент чашу доводов на сторону виновности Орлова, да и было бы в глазах государыни самостоятельной крупной виной, способной значительно поколебать положение фаворита.
Но ведь это старая истина, что хорошие мысли зачастую приходят слишком поздно. В тот момент Адель не воспользовалась этим веским орудием обвинения, а вскоре ей было уже не до того, чтобы что-нибудь соображать: слишком оглушительны оказались результаты похода Вельяминова за свидетелями.
- Ну, привели? - спросила его Екатерина, когда в дверях показалась коренастая, приземистая фигура полковника.
- Никак нет, ваше императорское величество! - ответил тот.
- Но почему же?
- Дозвольте доложить все по порядку?
- Говорите!
- Полицеймейстер заявил мне, что, по сведениям полиции, грек Строфидас выбыл из Петербурга около года тому назад и больше не появлялся. Это известно полицеймейстеру потому, что Строфидас нередко оказывал полиции частные услуги, так как славился как опытный и умелый сыщик. Еще недавно - месяца полтора тому назад - его опять искали, но его в Петербурге не оказалось.
- Но он был у меня еще вчера ночью! - растерянно крикнула Адель.
- Кто это может подтвердить? - спросила Екатерина.
- Да все - слуги, Бьевр, которому вы так верите, Фельтен…
- Простите, - вмешался Орлов, - разве ваши слуги и маркиз де Бьевр знали Строфидаса в лицо? Иначе говоря, могут ли они подтвердить, что лицо, которое было у вас вчера, которое у вас вообще бывало, было именно Строфидасом?
- Нет, - растерянно ответила Адель, - Строфидаса в лицо знал только майор Фельтен, который и привел его ко мне.
- А Фельтен? - сказала императрица. - Ну что же мы его спросим! Но вы сказали, полковник, что не привели никого? Что же помешало вам привести Фельтена?
- Смерть, ваше императорское величество! - ответил Вельяминов.
- Как! Он умер?
- Майор Фельтен покончил с собой. Слуги сказали мне, что майор с вечера заперся в кабинете и не велел себя беспокоить. Я постучал в кабинет, мне никто не ответил. Тогда я приказал взломать дверь. В кресле у стола сидел майор с простреленной головой. Его правая рука свесилась на пол, на котором валялся разряженный пистолет, а левая рука лежала на столе, на книге.
- И он не оставил никакой записки? Никаких объяснений?
- Нет, ваше величество! Только в книге, лежавшей перед покойным, оказалась густо подчеркнутой одна строка, которую можно принять за предсмертную записку. Я не помню дословно этой фразы, но ее значение таково, что лучше, дескать, позорная смерть, чем ложь, унижающая честь!
- Мир его душе! - сказал Орлов. - Я был уверен, что Фельтен не решится лгать в глаза матушке-царице!
- Этого не может быть! - крикнула Адель, чувствовавшая, что земля уходит у нее из-под ног. - Фельтена убили, он не сам покончил с собой!
- Вельяминов, позовите Роджерсона! - приказала императрица и, когда врач пришел, сказала ему следующее: - Доктор, отправляйтесь сейчас же на квартиру майора Фельтена. Его застали мертвым в обстановке, указывающей на самоубийство. Попытайтесь установить, действительно ли здесь произошло самоубийство или можно предположить, что майора убили. Вельяминов, пошлите с Роджерсоном гренадера; пусть скажет часовым, которых вы там оставили, что доктор идет в квартиру покойного по моему распоряжению!
Вельяминов, исполнив приказание государыни, вернулся.
- Ну, а гадалка? - нетерпеливо спросила его Екатерина.
- Я не нашел никакой гадалки, ваше величество. Когда я подошел к дому, описанному мне госпожой Гюс, я застал его пустым. Будочник, будка которого находится неподалеку, решительно заявил мне, что в этой лачуге никто уже давно не живет. Я проник в заколоченный дом. Действительно внутри у него такой вид, что похоже, будто