ветчиной и устрицами, Франция - вином и паштетами, Англия и Швейцария - сыром, Италия - омарами, Испания - какой-то удивительной рыбой, названия которой я не помню. А впереди еще были деликатесы в виде стерлядей и фаршированной индюшки!
Хорошая еда и благородное вино всегда настраивают компанию на отличное расположение духа. К тому же Орлов был заразительно весел, все время шутил, смеялся, острил, пил и ел сам за четверых и умел уговорить пить и есть других. В общем, могу сказать, что наш завтрак удался на славу.
- Ну-с, господа, - сказал нам после завтрака Орлов, - позвольте мне от души поблагодарить вас за компанию. Давно уже я так легко и весело не проводил время, как с вами. Я надеюсь, что сегодня мы не в последний раз видимся! Видите ли, сознаюсь вам откровенно: благодаря маленькой услуге, которую мы оказали царице, и благодаря положению, занятому при государыне моим братом Григорием, везде в обществе меня принимают с распростертыми объятиями: мигни только - и застольных товарищей не оберешься. Но я чувствую, что тут много фальши, да и вся эта чопорная, надутая знать мне не по душе. Ишь тоже, чем хвастаются! Что их деды да прадеды то или се сделали! Нет, мы с братом на чужой или там дедовской шее не выезжаем, мы - сами себе деды. Вот поэтому-то я и дорожу обществом артистов, свободных людей! Позвольте мне чокнуться с вами за приятное знакомство!
Мы чокнулись, выпили, и Орлов продолжал:
- Так давайте же чаще видеться, а? У меня подобралась очень милая компания простых, нецеремонных людей, и мы прелестно проводим время. Да вот милости прошу завтра вечером ко мне, в мою загородную дачу на Фонтанной. Я пришлю за вами карету. Надеюсь, вы не откажете мне, сударыня? - обратился он к Гюс.
- Я очень польщена и благодарна, граф, и с удовольствием буду, - ответила Адель.
- Конечно, и вы не откажете посетить меня, маркиз? - обратился Орлов затем ко мне.
- Благодарю за честь, граф, но спешу оговорить, что я - вовсе не маркиз, так что…
- Ну, не маркиз так не маркиз! - захохотал Орлов, хитро подмигивая мне (очевидно, басня, придуманная Аделью, уже была передана ему: то-то он с самого начала посматривал на меня с любопытством). - Что там титулы! Вы только приезжайте, а там - не хотите быть маркизом, так это - уже ваше дело. Ну-с, а теперь как вы предполагаете воспользоваться временем, господа?
- Мне нужно в наш театр, но я не знаю, как туда добраться, а Бьевр предполагал побывать в нашем посольстве, - ответила Адель.
- Душечка, - сейчас же сказала Тарквиния, - если хотите, я свезу вас в театр, а потом поедем кататься…
- В таком случае предлагаю вам вот что, - сказал Орлов. - Я похищаю маркиза… то есть, простите, господина де Бьевра, и пошлю скорохода Фильку за экипажем для вас. Вы тут потолкуйте о своих дамских делах, а тем временем вам и карету подадут. Ну-с, едемте, месье, я завезу вас в посольство! Имею честь кланяться, сударыня, и позволяю себе надеяться, что завтра вечером увижу вас у себя!
Орлов галантно поцеловал руку у Адели, и мы спустились вниз, где его ждала карета.
Когда мы тронулись в путь, граф сказал мне:
- Здесь о девице Гюс говорят просто чудеса. В одной части - а именно в отношении ее красоты и ума - я убедился, что эти толки не преувеличены. Но действительно ли она - такая большая артистка, как уверяют? Мне просто не верится: слишком уж много даров послала природа ей одной!
- О, да, граф! - горячо сказал я. - Талант девицы Гюс вне всяких сомнений! Ни наружность, ни ум не могут идти в сравнение с ее дарованием. Ее ум - поверхностен, ее наружность - скорее банальна и может быть названа «beaute du diable». He спорю, она обаятельна; но ее обаяние - в удивительной изменчивости и подвижности натуры, способной одинаково и на добро, и на зло, в разнообразии и богатстве жизненных струн, не касаясь вопроса об их качестве…