ее светло-серые глаза:
- Ты торопишься?
- Нет, - грусть девочки будила в его душе какие-то неясные, но теплые и потому приятные чувства.
Жестокой мыслью: «А я ведь только что чуть не убил ее мать, и она знает это», - Валерий разом оборвал их.
- Я хочу вернуть тебе…
Римлянин равнодушно посмотрел на возникший из складок одеяния кинжал.
- Он не нужен мне больше.
И сразу глаза девочки сделались такими же прозрачными, какими были недавно:
- Римлянин слишком высокого мнения о себе! Смотри! - распахнув покрывало, она приставила стальное острие к тонкой ткани туники под левой грудью. Губы сжались в черту. Дрогнули, расходясь, черные зрачки. Прорезав ткань, клинок легко вошел между ребрами по самую рукоятку. Не меняя выражения лица, она вытянула из тела смертоносную сталь, глубоко вздохнула несколько раз, повертела в руках кинжал, рассматривая сияющее лезвие, протянула его Валерию: - Возьми на память и не думай, будто кто-то боялся тебя.
Ошеломленный юноша стиснул вложенную ему в руку костяную рукоятку. Презрительно кривя губы, девушка запахнула покрывало. Еще не веря в реальность произошедшего, Валерий поднес к глазам лезвие зеркальной чистоты, а когда, наконец, оторвал от сияющей полоски стали взгляд, девочки у колонны не было.
«Ведьма! - выругался он. - Вот уж у кого нет сердца!»
У коновязи четверо воинов бросали кости и еще трое спорили о чем-то.
Валерий отвязал Кора, да так и замер: ворота, через которые он хотел выехать, были заперты. Он оглянулся, ища, у кого бы узнать, что случилось. Только что игравшие воины стояли вокруг него. Один из них выдернул из рук юноши узду, приказал: «Обыскать!».
Воин ловко обшарил одежду римлянина, вытащил из ее складок письмо, пропуск, кинжал и кошелек. Валерий рванулся, но на его плечах повисли трое, - зеркальная поверхность клинка была затянута кровавой пленкой. Кровь измазала пальцы воину, державшему кинжал.
- Совсем свежая.
- Он только что был у великой госпожи, - пропищал кто-то совсем рядом.
Обернувшись, Валерий успел встретиться взглядом со своим ночным собеседником. Воины растерянно переглянулись. Старший приказал:
- К госпоже. Быстро!
Все бросились внутрь дворца. Валерия сильно толкнули в спину, и он, зацепившись ногой о ступеньку, упал. Его подхватили, поволокли дальше и опять сбили с ног. К концу пути колени у юноши были разбиты в кровь. Стража, выставив копья, удержала бегущих, и старший воин выкрикнул, задыхаясь от бега:
- Где госпожа?! Что с ней?! - в восклицании его прозвучало такое отчаяние, что стража попятилась.
- Что за шум? - на пороге распахнутой настежь двери стояла женщина.
- Госпожа! - в восклицании смешались радость и изумление. Не замечая упершегося ему в живот копья, старший воин подался вперед. - Госпожа жива!
- Пропустите, - приказала стражнику женщина.
Прорвавшись к колдунье, воин коснулся коленом пола, протянул ей окровавленный кинжал:
- Госпожа, прости нас. Я с друзьями стоял у западных ворот и видел, как из дворца вышел этот римлянин, - воин повернулся и указал на Валерия.
- Пусть он подойдет, - велела женщина страже и, обращаясь к собеседнику, разрешила, - продолжай.
- Мне и моим друзьям он показался подозрительным, и мы решили обыскать его, а, обыскав, нашли вот что, - он протянул женщине письмо и кошелек. Кинжал она уже держала в руках. - Мы испугались за госпожу.
- Почему вы испугались за меня?
- Кто-то сказал, что римлянин только что был здесь.
- И ты помнишь кто?
- Не помню, госпожа. Мы испугались за госпожу.
Рассмотрев кинжал и стараясь при этом не замарать пальцы в крови, женщина подняла глаза на Валерия, велела:
- Возьми письмо и деньги, - и, подумав, добавила: - Странная история, - позвала громко: - Лиина!
Из-за створки двери показалось личико девочки, и Валерий невольно вздохнул с облегчением: значит, и девочка жива.
- Лиина,