он некоторое время грустно созерцал ее, потом бросил обратно. - Это не еда. Слабо вы кормитесь.
- Ты не путаешь? У старухи есть дочь?
- А как же! И в живых эту маленькую ведьму оставлять нельзя, если вы, конечно, не хотите, чтобы она заменила у нас мать.
- Мы о дочери ничего не слышали.
Юноша оперся обеими руками о колени, подался к римлянину, белозубо скалясь:
- Ну, еще бы! Кто она, по-вашему, эта старуха? Что вы о ней знаете? О прозвище я не говорю, но на самом-то деле кто она? Женщина в летах? Старая карга? Юная девушка? Даже среди наших это знает не каждый, но каждый верит в то, что видел, а видел он или женщину, или девчонку и очень редко ту и другую вместе. Это мать и дочь. Понятно вам?
- Да, - уже эта новость стоила потраченного терпения, а у варвара, похоже, еще кое-что припасено.
- Ну, так как вам моя цена? По миллиону за голову?
- Много. Даже миллион за обе - много.
- Меньше никак нельзя. Мне нужен миллион. Я так решил. А мой друг обидится, если его доля будет меньше моей.
- А нельзя обойтись без друга?
- Нельзя, - юноша отщипнул несколько ягод от грозди, пожевал их. - Все дело в том, что я даже не знаю, где старуха будет завтра или послезавтра. Это может узнать только он.
- В таком случае, тебе миллион - много.
- В самый раз. Я рискую больше. Старуха же меняет лагерь каждое утро, и никто, кроме нее, да, возможно, ее дочери, не знает, где будет ночевать. Я знаю, очень приблизительно, в какой местности они бродят, но этого мало. В горах полно троп, по которым маленький отряд всегда ускользнет от самой большой армии хоть днем, хоть ночью.
- Но речь-то идет о целом миллионе.
- О двух на двоих.
- Хорошо, о двух.
Парень усмехнулся:
- Все просто. Долго без отдыха они идти не смогут. Воины не выдержат и взбунтуются. Положим, у Лиины в пятках шипы и ей эти переходы вроде прогулки, но старуху-то носят в носилках.
- Лиина - это имя младшей?
- Да. Не девочка, а живая ртуть. Так о чем это я? Ах, да. Рано или поздно старуха должна будет разрешить привал на несколько дней. Тогда-то приятель и даст мне знать. Есть у него прирученная птица для этого. А я проведу вас такими тропами, что даже старуха ничего не учует. Только и вы не мешкайте.
- Не замешкаемся.
- Теперь насчет денег. Сейчас я у вас ни обола не попрошу. Я не нищий и заплатить в харчевне за мясо и вино у меня найдется чем. Деньги передадите мне тогда, когда я дам вам знать. Потом придет мой приятель и тоже получит свою долю. Так что мы вас не обманем. Но и сами не вздумайте хитрить. В горах ведь и заблудиться можно, а там, глядь, птички-то и улетели. С нас вам выгоды будет немного. Ну, я пошел.
- Не торопись, - Гай Лициний щелкнул пальцами, призывая раба, - Марц! Принеси мясо моему гостю.
- Мясо - это хорошо, - парень поднялся, - но лучше я его в какой-нибудь харчевне съем. Говорят, старуха на семь локтей под землю видит, а на земле от нее тайн вообще нет. Врут, конечно, но и дыма без огня не бывает.
Не отрывая взгляда от лица пришельца, Гай Лициний выложил на стол один за другим два денария и, по огоньку, вспыхнувшему в глазах гостя, понял, что не ошибся. Парень присел на самый уголок кресла, показывая, что очень торопится, спросил, не сводя глаз с монет:
- Что еще хочет узнать благородный Гай Лициний Октавиан?
- Сколько у вас воинов?
- Не знаю. Этого никто не знает, кроме старухи. Я слышал, что перед сражением с армией Помпония их было около девяти тысяч. После, конечно, их стало меньше, но насколько - не знаю. Сейчас же войско растет изо дня в день.
- Как зовут старуху?
- Тоже не знаю. Она не говорит, а ее не спрашивают.
- Ну, а сколько правды в истории о подаренных пленниках?
- Много, - парень рассмеялся, взял со стола серебро. - Препотешная вышла история. Авес сделал подарок старухе, а теперь кусает локти. Старуха-то отказалась, а вот прекрасная