Он самый беспокойный среди этой троицы, постоянно вздрагивает, дергается: то подастся вперед, наклоняясь к самой шкуре, то откинется назад и поворачивается к говорящему или к тому, к кому обращается сам, но голос его так же тих и за косточками он следит столь же внимательно.
Время от времени, порывисто откинув ковер, прикрывающий дверной проем, в шатер входит гонец. Он кладет на шкуру пеструю косточку, негромко сообщает сидящим принесенную весть и, получив взамен другую косточку, что зовут альчиком, и другой приказ, исчезает за ковром.
Тогда женщина неспешно высвобождает из складок одежды кисть руки, передвигает на шкуре одну или несколько косточек…
Совсем рядом, всего лишь на расстоянии двух полетов стрелы, в долине неширокой реки сходятся и расходятся подвижные отряды их армии с когортами будто железнотелых пришельцев…
Бой начат еще до рассвета, но только недавно был нанесен решающий удар. Был ли он достаточно мощным и сокрушительным?
Да, римские легионы дрогнули и смешались, но они все еще способны повернуть исход сражения в свою пользу. Очередной гонец влетает в шатер и срывающимся голосом шепчет то, что так давно жаждут услышать все четверо: «Они бегут!».
Победа?
Женщина высвободила из-под покрывала сухую, гибкую руку с бисерным браслетом на запястье, сдвинула несколько косточек и тихим голосом спросила:
- К перевалу?
- Да!
- Пусть бегут.
- Уйдут же! - с придыханием зашептал, почти застонал черноволосый.
- Вот тут - короткий проход, - овальный ноготь цвета розового перламутра твердо обвел полоску на бычьей коже. - Отряд Лииса обгонит и встретит их здесь. Место удобное.
- А вслед пошлем часть конницы и зажмем их, как орех в тисках! - ноготь черноволосого отчеркнул место, где будут остановлены римляне. - Отсюда им больше некуда будет бежать. Разве что по этой осыпи…
- А конница тогда обойдет здесь! Крюк невелик и дорога отличная, римлянам же придется бежать в гору…
- И по камням! - закончил и тем самым подтвердил речь юноши «разбойник». - Лучшей ловушки не придумаешь. Главное - гнать римлян так, чтобы они духу перевести не успевали, не говоря уж о том, чтобы сомкнуть строй.
Чернобородый хлопнул в ладоши, подзывая гонца, передал ему косточку и велел громко:
- К Браазу.
- К Лиису поеду я, - молодой поднялся. - Выиграть бой и не нанести ни одного удара - это не по мне.
«Разбойник» весело осклабился, думая: «Давай, давай, разомнись, а я в долине пошурую: оружие, доспехи…»
Поднялась женщина и неторопливо произнесла:
- Пусть каждый поступит так, как подсказывают ему сердце и разум, но я устала и хочу отдохнуть. Вечером будет не до отдыха.
За ней поднялись остальные. Черноволосый заговорил:
- Боги создали женщину слабее мужчины и негоже мужам забывать это. Госпожа не знала сна прошлой ночью и не диво, что усталость сковывает ее. Нам же осталось славно окончить то, что было славно начато.
Женщина наклонила голову:
- Благодарю тебя за учтивость, мудрый Урл. Истину сказал ты: дело еще не закончено и вам с Зефаром и Авесом нужно завершить его. Если же Авес ищет битвы - пусть поторопится. Мгновения текут быстро и не знают обратного пути.
Не задерживаясь более, воины покинули шатер. Женщина проводила их до выхода, поправила ковер, глубоко вздохнув, сняла покрывало и начала собирать рассыпавшиеся по полу кости.
На вид ей было лет тридцать - тридцать пять, не больше. И хотя за глаза многие называли ее «старухой» - старухой она не была.
Приятное, почти красивое лицо ее обрамляли густые светлые волосы, длинные ресницы окружали синие глаза, зубы могли поспорить белизной со слоновой костью, а губы, хотя и не алели подобно розовому кораллу, формой своей не уступали устам юных дев, которых изображали знаменитые художники на своих полотнах. Пышные одежды целомудренно скрывали линии тела, но и не слишком опытный глаз сразу